Дерзость надежды (The audacity of hope)

     Под таким названием в 2006 году вышла в свет книга американского сенатора (ныне президента Соединённых Штатов Америки) Барака Обамы. Книга написана увлекательно, эмоционально и искренне. Она переведена на все европейские языки, в том числе и на русский. Думаю, сегодня никто не станет возражать против того, что всё, что происходит в Америке, так или иначе самым серьёзным образом влияет на жизнь каждого человека на нашей планете. Более того, многие американские проблемы спустя некоторое время становятся российскими.

     Приведу небольшую выдержку из этого бестселлера: «… Всю нашу историю образование было и остаётся стержнем договора между государством и его гражданами: лучшей жизни достойны трудолюбивые и ответственные. А в мире, где образование определяет вашу цену на рынке труда, где ребёнок из Лос-Анджелеса должен соревноваться не только с ребёнком из Бостона, но и с миллионами сверстников из Пекина и Бангалора, слишком многие американские школы не выполняют свои обязательства по этому договору. В 2005 году я посетил школу в Торнтоне, южном пригороде Чикаго, в которой большинство учеников – темнокожие. Мои сотрудники вместе с учителями организовали встречу с молодёжью города: в каждом классе не одну неделю анализировали, что больше всего волнует учеников, потом сформулировали вопросы и передали их мне. На встрече мы говорили о росте насилия в районе, о нехватке компьютеров в классах. Но самый главный вопрос оказался таким: школьный округ не мог обеспечить здесь учителям полную занятость, поэтому школа закрывалась в полвторого дня. Урезанное расписание не позволяло ни провести лабораторную работу, ни дополнительно заняться иностранными языками.

     Меня спросили: «А почему нас обделяют? Кажется, нас и в школе никто не ждёт».

     Они хотели учиться.

     Мы уже привыкли к таким историям, к бедным ребятишкам из чёрных и латиноамериканских кварталов, где школы не могут подготовить их даже к жизни в старом индустриальном обществе, не то что в веке информации. Но проблемы нашего образования нельзя сводить только к школам в бедных районах. Сегодня у американцев высочайший среди развитых стран процент отсева из государственных школ. Ученики старших классов показывают худшие знания по математике и естественным наукам, чем их зарубежные сверстники. Половина подростков не имеют понятия об элементарных дробях, половина девятилетних не умеют ни делить, ни умножать, и хотя количество поступающих в высшие учебные заведения в целом повысилось, только двадцать два процента абитуриентов достаточно подготовлены, чтобы пройти университетский курс английского языка, математики и естественных наук.

     Не думаю, что правительство в одиночку способно изменить эту статистику. Главная ответственность лежит на родителях – именно они должны воспитать в своих детях трудолюбие и стремление к знаниям. Но и родители вправе ожидать, что правительство через систему государственных школ примет равное участие в образовательном процессе точно так же, как это оно делало раньше.

     К сожалению, вместо решительных перемен и коренных реформ нашей школы, которые позволили бы детям из Торнтона получить работу в компании «Google», правительство вот уже почти двадцать лет занималось мелким ремонтом и культивировало посредственность…

     Словом, наша задача – такие реформы, которые повысят уровень образования, обеспечат его финансирование на должном уровне и избавятся от программ, которые не приносят ожидаемых результатов. Мы, собственно, уже становимся свидетелями реформ в действии: более строгая и усложнённая программа с упором на математику, естественные науки, навыки грамотности, увеличение количества учебных часов; раннее дошкольное образование для каждого ребёнка, так что в школу он приходит уже подготовленным; более объективная оценка достижений каждого ученика, основанная на его успеваемости; приглашение на работу и обучение более прогрессивных директоров и более профессиональных учителей.

     Этот последний пункт – профессиональная подготовка учителей – требует особого внимания. Недавние исследования показали, что хороший учитель, и только он, определяет успеваемость ученика. Цвет кожи и происхождение тут совершенно ни при чём. Увы, множество наших школ страдают от учительского непрофессионализма, когда педагог толком не может объяснить свой предмет, это настоящий бич и без того проблемных школ. Самое опасное, что эта ситуация отнюдь не улучшается: каждый год всё больше учителей поколения «бума рождаемости» выходят на пенсию, и чтобы заполнить их места, в следующем десятилетии понадобятся два миллиона педагогов.

     Дело не в том, что работа учителя вышла из моды; я знаю множество молодых людей, которые, окончив свои высшие учебные заведения, записывались на курсы «Учить для Америки» и потом отрабатывали два года в самых бедных школах. Работать им очень нравилось, да и детям шли на пользу молодость и энергия их новых учителей. Но к концу двухлетнего срока большинство или меняли работу, или уходили в школы получше – их не устраивала низкая зарплата, изматывала борьба со школьной бюрократией, угнетало чувство изоляции.

     Если мы хотим построить образовательную систему, достойную двад-цать первого века, мы просто обязаны пересмотреть своё отношение к профессии учителя. Надо изменить систему сертификации, чтобы выпускник химического факультета, который хочет работать в школе, не оплачивал дорогие курсы дополнительного обучения; надо, чтобы хорошие учителя могли лучше контролировать то, что творится в их классах. Нужно платить учителям по их труду. Непонятно, почему опытный, квалифицированный, хороший педагог на пике своей карьеры не может получать сто тысяч долларов в год. Преподаватели таких основных предметов, как математика и естественные науки, а также те, кто хочет работать в лучших школах своего округа, могут и должны получать значительно больше.

     Здесь есть только одно «но». Зарабатывая больше, учителя должны нести бо2льшую ответственность за качество своей работы, а школьные округа должны иметь возможность избавляться от нерадивых педагогов.

     Пока профсоюзы учителей сопротивляются идее оплаты по труду, ведь здесь многое может зависеть от директора. Профсоюзы утверждают - и в этом, по-моему, они правы, - что школьные округа оценивают результативность работы учителя исключительно по результатам тестов, но учитель далеко не всегда может повлиять на эти результаты, так же как, скажем, от него не зависит, сколько в классе учеников из бедных семей или детей с задержкой развития.

     Все эти проблемы можно решить в сотрудничестве с учительскими профсоюзами, руководством школьных округов, можно выработать более совершенные методы оценки труда учителей, в которых тесты будут совмещены с экспертной оценкой (в любой школе учителя сойдутся во мнении, кто из их коллег работает хорошо, а кто из рук вон плохо). Нужно сделать всё, чтобы горе-педагоги перестали вредить детям, которые хотят учиться.

     Да-да, чтобы вкладывать в возрождение нашей школы, мы должны вспомнить давно известную истину, что учиться может каждый. Недавно я побывал в одной из начальных школ Чикагского Уэстсайда, которая некогда опустилась ниже всякой критики, а теперь числится среди крепких середняков. Когда я говорил с педагогами той школы об их проблемах, одна молодая учительница заметила, что есть такое выражение – «эти дети». Общество готово предложить миллион объяснений, почему «эти дети» не могут учиться, ведь «эти дети» живут в бедных районах и они безнадёжно отстали от всех других. – Когда я слышу такое, то просто выхожу из себя, – сказала мне та учительница. – Что ещё за «эти дети»? Они наши!

     Нужно всем сердцем принять эту мудрость, чтобы обеспечить перспективы экономического роста Америки в ближайшие годы».

     Не напоминает ли Вам всё это сюжеты российского начального и среднего образования?