Потенциал Образовательный журнал
для старшеклассников и учителей

Рубрики журналов
Физика. Математика. Информатика
Химия. Биология. Медицина.
Журнал
О нас
Редакционный совет
Редакция
Спонсоры
Партнеры
Авторам
Конкурсы
Награды
Контакты
Где купить
Полезные сайты
Полезные сайты
Новости
Архив новостей
Полнотекстовые статьи
Полно­текстовые статьи ФМИ
Полно­текстовые статьи ХБМ

Турнир Юных Естествоиспытателей

Главная Подписка Архив Авторы Фотоальбом Подготовка в вуз Магазин

Глава четвертая. Реализация

Карлов Николай Васильевич Карлов Николай Васильевич - член-корр. РАН, президент гуманитарного центра «Пётр Великий», ректор МФТИ в 1987-1997 гг.

Во четвертом номере журнала помещена четвертая глава историко-исследовательского произведения Н.В. Карлова «Повесть древних времён или предыстория Физтеха». Остальные главы будут печататься в следующих номерах журнала.
« Рассказы прежние мои, Преданья славы и любви...»
А.С. Пушкин

Становление факультета шло трудно. Тогдашний ректор МГУ профессор И. С. Галкин был резко против идеи Физтеха как таковой, не говоря уж о создании ФТФ МГУ. Но министр С. В. Кафтанов 4 декабря 1946 г. приказом по Министерству высшего образования предписал ему факультет открыть и к 1 февраля 1947 г. представить отчет об исполнении этого приказа. Дело пошло. Административной находкой следует считать создание в МГУ особой должности – проректора МГУ по специальным вопросам. Имелось в виду (и это было оговорено документально) что упомянутый проректор будет заниматься вопросами ФТФ, ограждая этот факультет от непрошеного и некомпетентного вмешательства университетских властей. Последнее, ввиду специфики учебного процесса, ориентированного на тесное сотрудничество с оборонной промышленностью, было бы особенно опасно для отношений ФТФ с этим своеобразным миром. Пост проректора МГУ по специальным вопросам занял академик С. А. Христианович, деканом ФТФ был назначен профессор Д. Ю. Панов. Таким образом, в декабре 1946 г. Физтех возглавили люди, за восемь лет до того, в декабре 1938 г., публично выступившие с идеей его создания. Редко встречающийся, неправдоподобно счастливый, пусть промежуточный, но важный финиш марафона длиной в жизнь. Не надо быть специалистом по истории новейшего времени, чтобы знать, что пережила Россия, да и весь мир, за эти годы Дел у руководства факультета было невпроворот. И главное дело – создание условий для обучения и проживания студентов. Для этого нужны здания. В отличие от первого постановления на этот раз Совет министров отвел факультету конкретные помещения, указав точный адрес, владельцев и способ передачи соответствующих зданий. По инициативе министра Хруничева постановление Правительства отдавало Физтеху «учебный корпус Московского авиационного технологического института (МАТИ) на станции Долгопрудная». Дело в том, что в 1930-е гг. близ платформы Долгопрудная Савеловской железной дороги (официально она называлась Калининской) был создан и успешно функционировал один из крупных по тем временам центров отечественного воздухоплавания. По сути в чистом поле, между деревнями с «говорящими» названиями Заболотье и Гнилуши, создавался поселок «Дирижаблестрой», где разрабатывались, строились и испытывались дирижабли. В 1932-1936 гг. здесь работал генерал Умберто Нобиле – всемирно известный конструктор дирижаблей, пилот-воздухоплаватель и полярный исследователь. Дирижабли тогда казались перспективным средством воздушных перевозок. К тому же некоторые инженерные решения, найденные в Дирижаблестрое при разработке жестких пространственных конструкций цельнометаллических дирижаблей, были впоследствии применены в авиации аппаратов тяжелее воздуха. Известно, что туда за соответствующим опытом посылал молодых инженеров из своего Тушинского КБ и завода наш знаменитый авиаконструктор А. Н. Туполев. Менталитету руководителей отечественной авиационной промышленности того времени отвечала идея создания для этого направления соответствующего высшего учебного заведения – дирижаблестроительного института. Этот институт как часть дирижаблестроительного учебного комбината тесно сотрудничал с Дирижаблестроем, каковой с 1932 г. дислоцировался на Долгопрудной. Поэтому именно в сем славном уголке ближнего Подмосковья и было начато строительство комплекса зданий для этого института. Но задолго до того, как оно было завершено, стало ясно, что век дирижаблей либо еще не наступил, либо уже закончился, что с точки зрения промфинплана эквивалентно. К началу 1940 г. работы по дирижаблям были прекращены. Соответственно, в 1939 г. дирижаблестроительный институт был подвергнут серии реорганизаций, которые завершились в 1940 г. созданием на его базе Московского авиационного технологического института. Ему и были переданы уже построенное здание студенческого общежития и недостроенное здание учебно-лабораторного корпуса. Именно эти здания упоминает пункт 12 нашего главного постановления. Никто не верил, однако, что недостроенное, обгоревшее и обвалившееся здание может быть восстановлено и к 1 сентября приведено в человеческий вид. Никто не верил, что удастся освободить здание общежития от студентов МАТИ. Уж они точно ни в чем повинны не были. Вот что вспоминает академик Христианович: «Все, кто был настроен против такого учебного заведения не верили, что в недостроенном здании осенью должны начаться занятия. Ни кола, ни двора, ни программ, ни оборудования. Они думали, что это невозможно сделать, а эти идиоты, которые хотят сделать, сами откажутся. Сомнения противников этого дела были небезосновательны, они были людьми, умудренным жизненным опытом. Однако это оказалось не так. Все, кто был заинтересован в этом деле, а оно было не абстрактным, уже видели людей, которые приходят и помогают обучать – Игорь Васильевич Курчатов, Абрам Исаакович Алиханов, Николай Николаевич Семенов, Аксель Иванович Берг, Александр Николаевич Щукин. Это была могучая сила. ЦИАМ, НИИТП, ЦАГИ – много народу было. Возможности были большие, средства отпускали, выполнялись просьбы, следили за этим». Были мобилизованы все ресурсы, главным образом, Министерства авиационной промышленности. Студенты первого набора ФТФ еще застали в начале сентября 1947 г. военнопленных немцев, выполнявших отделочные работы в учебно-лабораторном корпусе, тогда единственном учебном корпусе Физтеха. Небольшой лагерь – всего два барака с символической охраной и несерьезным заграждением из «колючки» – находился на площадке между лабораторным корпусом и зданием ЦАО. Строительно-восстановительные работы велись достаточно энергично, тем не менее, И. В. Сталину пришлось лично 17 августа 1947 г. специально распорядиться: «К 25 августа 1947 г. закончить переселение строительных рабочих из учебного корпуса ФТФ МГУ» и «передать на баланс ФТФ МГУ студенческое общежитие МАТИ, станция Долгопрудная, 1?й проезд, дом № 4/2». На фоне усилий по преодолению всех этих и многих других финансово-организационных и материально-снабженческих трудностей всю весну и лето 1947 г. шла трудная и кропотливая работа по существу. Серией приказов министра С. В. Кафтанова были утверждены положение о ФТФ и правила приема на факультет, установлены учебная нагрузка и фонд почасовой оплаты, определен численный состав и количество учебных студенческих групп. Но прежде чем более подробно остановиться на этих важных, однако встречавших стойкое неприятие со стороны традиционных «образованцев» учебно-организационных мерах, следует рассказать о людях, которые формировали предметное содержание учебного процесса на ФТФ. Вспоминает академик Христианович: «В самом деле, мы создали программы, пригласили людей. Математики: Иван Георгиевич Петровский, Сергей Львович Соболев, Михаил Алексеевич Лаврентьев, Сергей Михайлович Никольский; физики: Лев Давидович Ландау, Григорий Самуилович Ландсберг, Петр Леонидович Капица. Лабораториями по физике занимался Александр Иосифович Шальников». Именно этим, во многих отношениях замечательным людям, и предстояло теперь воплощать в жизнь несколько умозрительные схемы обучения, предложенных отцами-основоположниками в 1938 и 1945 гг. К счастью, некоторые из последних приняли участие в организации ФТФ и упомянутые принципы превратились в должностную инструкцию, следовать которой и надлежало руководству факультета. Основная идея положения о ФТФ МГУ сводилась к следующему. Единственной задачей факультета является подготовка научных работников в актуальных областях современной прикладной физики. При этом силу закона принимало утверждение, что, наряду с основательным знанием физики, выпускники ФТФ должны обладать инженерными познаниями, необходимыми для решения практических задач. В основных принципах обучения обращает на себя внимание четко выраженная двухэтапность учебного процесса. Первый этап – четыре года общей фундаментальной физико-математической и инженерной подготовки. При этом на первом этапе студентам должны прививаться практические навыки, они должны быть ознакомлены с лабораторной техникой и научной проблематикой своей специальности. Второй этап – два года научно-исследовательской практической работы по индивидуальному плану в одном из институтов Академии наук СССР или в передовой (читай – оборонной) отрасли промышленности. Подчеркнуто, что на обоих этих этапах большое внимание следует уделять развитию самостоятельности студента как обучающейся (а не только обучаемой) и творчески работающей личности. Положение о ФТФ определяет, что руководство факультетом осуществляет проректор МГУ, специально для этой цели назначаемый Министром высшего образования и называемый для ясности проректором МГУ по специальным вопросам. Это подтверждает и «Приказ по главному управлению университетов Министерства высшего образования СССР (№ а2354, 15 октября 1947 г.) о руководстве физико-техническим факультетом Московского Государственного Университета», который «в соответствии с утвержденным Министром высшего образования СССР “Положением о физико-техническом факультете МГУ”» своим первым пунктом гласит буквально нижеследующее: «Установить, что физико-технический факультет МГУ находится в непосредственном подчинении Проректора МГУ по спец. вопросам академика С. А. Христиановича. Все указания и распоряжения вышестоящих инстанций направляются факультету через Проректора МГУ по спец. вопросам, который издает соответствующие приказы по факультету». Этот приказ официально как ведомственный нормативный акт, понятный каждому чинуше, делает Христиановича полноправным главой организации по имени ФТФ, получившей к тому же статус юридического лица. Всем тем, кто хотя бы поверхностно сталкивался с враждебной всякому новому и живому делу бюрократической средой, значение этого акта совершенно понятно. Добавлю, что согласно пункту 4 этого приказа «спецотдел факультета самостоятельно ведет секретное делопроизводство факультета», а пункт 3 поручает осуществление всех административно-хозяйственных дел на факультете самому факультету. Все это вместе взятое в сущности делало ФТФ весьма своеобразным, пусть небольшим по размерам, но независимым высшим учебным заведением, ректор которого назывался проректором МГУ по специальным вопросам. С. А. Христианович, таким образом, был по сути первым ректором Физтеха и законно разделяет с П. Л. Капицей лавры основоположника МФТИ. Непосредственно проректору (т. е. де-факто ректору), был подчинен декан факультета. На этот важный пост был назначен профессор Д. Ю. Панов. Не следует забывать о том, что Дмитрий Юрьевич был одним из подписантов знаменитого письма 1938 г., и таким образом он входит в первую когорту основоположников Физтеха. Важным отличием управленческой структуры ФТФ от обычной для того времени вузовской схемы был примат цели. Целевая подготовка была поставлена во главу угла. Целевая в том смысле, что и обучаемые, и обучающие с первых дней своего взаимодействия знали, что их ждет в профессиональном плане по завершении той или иной фазы обучения. Поэтому основной «целевой» единицей факультета была определена так называемая специальность. Их было в точном соответствии с текстом и духом постановления правительства шесть: строение вещества (руководители И. В. Курчатов и А. И. Алиханов), химическая физика (Н. Н. Семенов), радиофизика (М. А. Леонтович и А. Н. Щукин), оптика (С. И. Вавилов), аэродинамика (А. А. Дородницин), термодинамика (М. В. Келдыш). Специальности в своем составе объединяли базовые кафедры. Именно к базовым кафедрам относится пункт 25 «Положения о ФТФ»: «Основные кафедры ФТФ строят свою работу на базе лабораторий НИИ, участвующих в организации и работе факультета». Совет факультета (именно «совет», без обязательного ныне эпитета «ученый») в своем первом варианте, был образован 6 марта 1947 г. приказом министра Кафтанова № 15-с. Хочется думать, что благосклонный, он же проницательный, читатель, благополучно добравшийся до этого места нашей повести, знает, что означает небольшая буква «с», стоящая рядом с арабскими цифрами номера приказа. Засекречивать фамилии большинства из членов Совета –действительных членов и членов-корреспондентов АН СССР – было бессмысленно. Многие к тому времени уже имели мировую известность, другим она предстояла. Ясно, что сильнее сконцентрировать интеллектуальную мощь в одном образовательном учреждении невозможно. Очевидно, секретился сам факт такой немыслимой концентрации специалистов, имена которых в большинстве своем, хотя и не афишировались, но были хорошо известны в то время. Из 27 членов Совета, председателем которого, естественно, был назначен академик Христианович, только трое не состояли в Академии наук. Это начальник ЦАГИ профессор Шишкин, декан ФТФ профессор Д. Ю. Панов и профессор М. А. Северинин. Практически все члены Совета суть основатели Физтеха, руководители базовых НИИ и главные работодатели для будущих выпускников факультета. Именно по этим критериям и предлагал в свое время П. Л. Капица формировать правление Высшей физико-технической школы. В скором времени состав Совета был несколько изменен. В нем осталось 20 членов АН СССР – А. П. Александров, А. И. Алиханов, С. И. Вавилов, И. М. Виноградов, П. Л. Капица, М. В. Келдыш, И. В. Курчатов, Л. Д. Ландау, Г. С. Ландсберг, М. А. Леонтович, Н. И. Мусхелишвили, И. Г. Петровский, Л. И. Седов, Н. Н. Семенов, С. Л. Соболев, В. В. Соколовский, В. И. Спицин, С. А. Христианович, А. И. Шальников, А. С. Яковлев. Дополняли этот Совет академиков профессора Д. Ю. Панов и М. А. Северинин, а также доцент Б. О. Солоноуц. Последний сыграл колоссальную роль в формировании облика факультета и его студентов, однако об этом позднее. С учеными все было в порядке. Хуже обстояло дело с презренной прозой жизни. Уже вовсю шли вступительные экзамены, а жить студентам было негде. Плановая экономика командно-директивного типа сама по себе не срабатывала. Одной, даже самой авторитетной команды сверху не хватало для бесперебойного выполнения очевидно разумных планов. Пришлось за подписью И. В. Сталина 17 августа 1947 г. выпускать Постановление Совета министров СССР № 2228-945с «О мерах по укреплению учебно-материальной базы физико-технического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова». Это постановление, решая, казалось бы, чисто хозяйственные вопросы типа выделения дополнительных лимитов на продовольственное снабжение, установки телефонного коммутатора, безлимитного пользования одной легковой автомашиной и т. п., обязывало целый ряд министерств оказать ФТФ МГУ весьма конкретную и ценную «помощь в организации и укреплении его учебно-производственной базы». Главным для конца августа 1947 г. было прямое указание Минвузу и Минавиапрому немедленно и бесповоротно передать ФТФ злополучные здания нынешних аудиторного и лабораторного корпусов. Столь прямое выражение воли верховной власти подействовало: уже 23 августа появился забавный приказ (№ 1244) по Министерству высшего образования СССР, который стоит воспроизвести здесь полностью в силу наличия в нем некоторой ошибки. «О передаче здания общежития МАТИ физико-техническому ф-тету МГУ. Во исполнение постановления Совета Министров СССР (густо замазано) от 17 августа 1947 г. – ПРИКАЗЫВАЮ: 1. Передать на баланс физико-технологического факультета МГУ здание общежития МАТИ на ст. Долгопрудная. 2. Директору МАТИ т. Журавлеву передать здание, а декану физико-технического факультета МГУ проф. Панову принять здание в двухдневный срок и представить копию акта сдачи-приемки члену коллегии Министерства проф. Жигач К. Ф. Заместитель Министра высшего образования СССР А. Самарин». В Минвузе толком не знали да, вероятно, и знать не хотели, как на самом деле называется этот пресловутый ФТФ, но здание передали формально вовремя. В течение осеннего семестра 1947-1948 учебного года какие-то ребята из МАТИ, известные в народе как «матята», еще жили в нашем общежитии. Что же касается замазанного черной тушью номера совершенно секретного постановления Правительства, на основании которого выпущен сей приказ, то следует сказать, что это есть обычный канцелярский прием исправления промахов, допущенных по невнимательности. Казалось бы, это все суть мелочи, не стоящие ни внимания, ни усилий, затрачиваемых на их обсуждение. Все это так. Но нельзя отделаться от ощущения, что форма и качество исполнения этого не такого уж и маловажного документа свидетельствуют об отношении к Физтеху во всех эшелонах образовательной власти. Удивительным исключением был лишь сам министр С. В. Кафтанов. Все первые годы своего существования Физтех жил явственно ощущая справедливость старинного мудрого речения: «Милует царь, да не жалует псарь». Следуя идеологии П. Л. Капицы, букве и духу постановления Правительства, учредившего ФТФ и в соответствии с положением об этом факультете, министр Кафтанов 4 мая 1947 г. утвердил дополнительные правила приема студентов на физико-технический факультет МГУ. Исключительность из общего порядка приема в высшие учебные заведения СССР этих дополнительных правил была велика. Прежде всего, обращает на себя внимание ограничение возраста поступающих на первый курс 25 годами. При этом особенно удивляет то, что без каких-либо обиняков было сказано: приниматься на факультет будут «преимущественно мужчины». Эта формулировка явно шла в разрез с официальным словоблудием о равенстве мужчины и женщины в СССР и тем привлекала к содержащим ее «Правилам» особое внимание. Затем, нисколько не беспокоясь о попираемом таким образом профессиональном самолюбии профессуры и ректоратов других вузов, эти «Правила» утверждали, что «сдавшие приемные испытания в экзаменационных комиссиях ФТФ, но не принятые на ФТФ, имеют право на поступление без дополнительных экзаменов на механико-математические и физические факультеты и в высшие технические учебные заведения». Для того, чтобы это право не было пустой формальностью, а было реализуемым, вступительные экзамены на ФТФ начинались не 1 августа, как во всех вузах СССР, а 10 июля. Наконец, бросалась в глаза четко выраженная позиция факультета об обязательности сдачи вступительных экзаменов всеми желающими поступить на ФТФ, в том числе, и теми, кто был, вообще говоря, от этой процедуры освобожден. Это последнее утверждение требует разъяснения. Дело в том, что лет 60 назад, еще в разгар Великой Отечественной Войны, с целью создания дополнительных моральных стимулов к обучению в средней школе в СССР были учреждены золотые и серебряные медали для отличников-выпускников полной средней школы. Обладателям таких медалей, так называемым медалистам, в те годы гарантировался прием в высшие учебные заведения без экзаменов. Для ФТФ это правило было отменено, и медалисты были «должны на общих основаниях сдавать приемные экзамены по физике и математике». А вот выдержки из пунктов 2 и 3 «Дополнительных правил»: «2. Желающие поступить на ФТФ подают заявление о приеме в одну из экзаменационных комиссий факультета, в соответствии с общими правилами приема в высшие учебные заведения СССР, и после допуска их к экзаменам сдают экзамены, установленные для приема на механико-математические и физические факультеты университетов. 3. Лучшие из выдержавших приемные испытания в экзаменационных комиссиях ФТФ получают от ФТФ вызов и после этого выезжают за счет ФТФ в Москву для дополнительных испытаний по математике и физике, имеющих целью выявить индивидуальные склонности экзаменующихся. Эти испытания не требуют знания каких-либо новых разделов программы. На факультет зачисляются лица, получившие лучшие оценки на этих испытаниях». Здесь прежде всего бросается в глаза двухэтапный характер вступительных экзаменов, первый тур которых проверял общешкольную подготовку абитуриента, а второй – его личностную готовность, его пригодность к обучению именно на ФТФ. Немаловажно то нетривиальное обстоятельство, что «Правила» предполагали проведение приемных испытаний 1 тура не только в Москве. В 1947 г. соответствующие приемные экзаменационные комиссии были созданы в Горьком, Киеве, Ленинграде, Москве и Тбилиси. Так было положено начало традиции агрессивного, напористого поиска одаренных молодых людей по всей стране, традиции, которая жива и сейчас, традиции, которой, в значительной мере, жив Физтех и сейчас. В те послевоенные годы событийное время было очень густым, невероятно насыщенным. Страна не могла ждать. Поэтому отцы-основатели пошли на крутое решение: принимать сразу на 2 и 3 курсы ФТФ студентов других вузов в порядке перевода на строго индивидуальных основаниях. Правила приема оговаривали необходимость в дополнение к стандартному набору документов каждому поступающему проходить «испытания, особо назначаемые в каждом отдельном случае». Мудрость этой меры стала очевидной в самом ближайшем будущем. Но об этом позднее. Приемную кампанию 1947 г., т. е. первую приемную кампанию Физтеха, в Москве официально открыло появление более чем скромного буклета «Краткие сведения о физико-техническом факультете». В нем абсолютно правильно учитывалась психология молодых людей (по крайней мере, того времени), и тех именно молодых людей, которые были тогда интересны отцам-основателям Физтеха: стремление к преодолению трудностей, осознание своей исключительности, тяга к чему?то большому и чистому, привлекательность необычности подхода и романтика секретности. Упомянутый буклет, объявляя, что «факультет готовит научных работников для работы в институтах Академии наук СССР, в научно-исследовательских институтах министерств, а также в конструкторских бюро», сообщает, что срок обучения на факультете составит 6 лет и перечисляет все шесть своих специальностей. В те годы инженерные вузы и университеты имели 5?летний срок обучения. Так что информация о 6 годах обучения на ФТФ носила знаковый характер, указывая на трудность обучения на факультете и серьезность получаемой при этом подготовки. Буклет сообщает также, что «к преподаванию на факультете привлекаются крупнейшие ученые и специалисты научно-исследовательских институтов Академии наук и министерств, практическое обучение студентов по специальности будет проходить в лабораториях этих институтов». Естественно, буклет приводит текст своих выше подробно обсужденных «Дополнительных правил приема». Притягательность нового сработала. Вспоминает академик Христиановича: «Приемная комиссия факультета работала в старом здании Университета. Оказалось, что из лучших выпускников школ многие идут к нам, а не на физфак и мехмат. С одной стороны нас обвиняли в сманивании, с другой, какой дурак будет идти туда, где двухступенчатые экзамены: раз семь потов сошло, потом второй раз – и результат еще неизвестен. Не учитывали психологию молодежи: на трудное идут. Если трудная задача, ребята, в отличие от умудренных людей, идут с охотой, с интересом. Потом образовались целые кланы выпускников лучших школ многих городов. Факультет посылал программы, задачи, материал для преподавателей. Учителям это нравилось. Поэтому, кто хотел поступать к нам, он из кожи лез, и глаза его больше никуда не глядели. Все это распространялось молвой». Не могу не привести ответ Сергея Алексеевича на простой вопрос Д. А. Кузьмичева: «Вы принимали сразу на второй курс?». Этот ответ таков: «Надо было все сделать поскорее. Поэтому было решено принимать сразу на второй курс желающих из других учебных заведений. Второй курс был наиболее укомплектован. Это был первый выпуск, наиболее талантливые ребята. Их очень ждали, поэтому они сразу попали на большую работу. Сразу было два курса, и со второго курса студенты ходили работать в базовые институты. Тогда все были большие энтузиасты, работали с увлечением, занимались научной работой...». Осенью 1947 г. в коридорах власти МГУ волна возмущения переманиванием лучших из абитуриентского корпуса, да и из студенчества тоже, достигла уровня цунами. Ректор университета И. С. Галкин, подчиняясь формально приказам министра Кафтанова, по сути, им противодействовал. В университетской среде явно просматривалось стремление разрушить ФТФ. К счастью, в МГУ произошли перемены. 31 декабря 1947 г. И. С. Галкин приказом Министра высшего образования СССР был освобожден от должности ректора Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова. Тогда же ректором (с 1 января 1948 г.) был назначен академик А. Н. Несмеянов. Секретарем парткома университета был избран М. А. Прокофьев, впоследствии член-корреспондент АН СССР. Все сразу изменилось. Эти в высоком смысле слова государственные мужи, выполнявшие, кстати сказать, гигантскую работу по организации строительства высотного здания МГУ на Воробьевых горах, правильно понимали назначение и особенности ФТФ. Они сильно помогли становлению факультета. Они обеспечили почти четыре года относительно спокойной работы. Нормальная вузовская жизнь началась на ФТФ 1 сентября 1947 г.

© Журнал "Потенциал", 2005-2017. Все права защищены. Воспроизведение материалов сайта и журнала "Потенциал" в любом виде, полностью или частично, допускается только с письменного разрешения редакции.
Отзывы и пожелания шлите почтой.
Подготовка к ЕГЭ
ЕГЭ по математике
login