Потенциал Образовательный журнал
для старшеклассников и учителей

Рубрики журналов
Физика. Математика. Информатика
Химия. Биология. Медицина.
Журнал
О нас
Редакционный совет
Редакция
Спонсоры
Партнеры
Авторам
Конкурсы
Награды
Контакты
Где купить
Полезные сайты
Полезные сайты
Новости
Архив новостей
Полнотекстовые статьи
Полно­текстовые статьи ФМИ
Полно­текстовые статьи ХБМ

Турнир Юных Естествоиспытателей

Главная Подписка Архив Авторы Фотоальбом Подготовка в вуз Магазин

Глава третья. 25 ноября 1946-го года

Карлов Николай Васильевич Карлов Николай Васильевич - член-корр. РАН, президент гуманитарного центра «Пётр Великий», ректор МФТИ в 1987-1997 гг.

1945-й год. Победой завершена самая трудная, самая тяжёлая, самая трагическая война в истории нашей Родины. Война многому научила страну, её народ, её руководителей. Вопросы подготовки инженерных кадров для создания новой техники начали пониматься по-другому, поскольку качественно другим стало понимание того, какова роль этой самой техники в обеспечении безопасности страны в новых геополитических условиях. Да и собственно техника за годы войны стала качественно иной. Пишет генерал Петров: «После войны потребность в научных кадрах не только не уменьшилась, но стала более острой: авиация с переходом на реактивные двигатели делала качественный скачок в своём развитии, что влекло за собой множество серьёзных проблем; возникла необходимость в таких новых гигантских по своим масштабам отраслях промышленности, как ядерная промышленность и производство ракетной техники». Генерал Петров написал о том, что ему было в то время, да и потом, наиболее близко и понятно. Он назвал основные составляющие того, что впоследствии было названо ракетно-ядерным щитом России. К названному им следует добавить радиолокацию, электронику, оптику, физику и химию взрывчатых веществ. И многое, многое другое. Как мы знаем, перед войной реализовать предложения прозорливых учёных не удалось. Но именно опыт войны и послевоенная обстановка, роль науки и технологий в послевоенном мире вообще и в обеспечении национальной безопасности в особенности заставили вернуться к этому предложению. На этот раз в бой вступил П.Л. Капица. В своей великолепной манере «брать быка за рога», действуя смело, решительно и твёрдо, он менее , чем через три месяца после американской атомной бомбардировки Японии, 23 октября 1945-го года, пишет заместителю Председателя Совета Народных Комиссаров (СНК) СССР Г.М. Маленкову: «Товарищ Маленков! Я Вам рассказывал последний раз о тех попытках, которые предпринимает ряд директоров научно-исследовательских институтов, чтобы создать Физико-технический институт, имеющий основной целью готовить кадры для научных и технических исследовательских институтов. Наша инициативная группа разработала записку, которая должна лечь в основу обсуждения плана этого института. Мы будем просить Кафтанова созвать совещание для обсуждения этой записки в широких кругах учёных-физиков. Я Вам на всякий случай, в порядке осведомления, посылаю эту записку, и если у Вас будут какие-нибудь общие соображения по записке, я буду благодарен, если Вы найдёте возможным сообщить их нам перед совещанием, чтобы мы могли их обсудить на совещании и должным образом учесть. П.Л. Капица». Этот небольшой документ, носящий служебный характер сопроводительного письма, заслуживает большого внимания. Во-первых, – это первое официальное и документированное упоминание термина «Физико-технический институт» именно в том смысле, в котором мы употребляем его применительно к МФТИ. Во-вторых, следует особо отметить характерный рукописный постскриптум к этому письму, сделанный рукой Петра Леонидовича: «Р.S. Если все наши предложения станут жизнью, то, конечно, это сильно поможет науке. П. К.». В-третьих, надлежит обратить внимание на имя Сергея Васильевича Кафтанова, как бы вскользь упомянутого в письме. В то время кандидат в члены ЦК ВКП (б), Депутат Верховного Совета СССР С.В. Кафтанов был Председателем Всесоюзного комитета по делам Высшей школы при СНК СССР, 10 июля 1941 года он был назначен уполномоченным Государственного Комитета Обороны (ГКО СССР) по вопросам координации и усиления научных работ в интересах укрепления обороноспособности страны. Существуют достаточно надёжные сведения о том, что как уполномоченный ГКО С.В. Кафтанов принимал участие в Советском атомном проекте, по крайней мере, на его, проекта, организационной стадии. Современному читателю нелишне пояснить, что ГКО во время Великой Отечественной войны – это чрезвычайный высший государственный орган. Он был создан 30 июня 1941 года под председательством И.В. Сталина. В нём была сосредоточена вся полнота власти. Упразднён ГКО был 4 сентября 1945 года, после победы над Японией. Эти скучные справочные данные приведены здесь для того, чтобы показать серьёзность и масштабность, так сказать, организационный размах, который придал всему этому делу Петр Леонидович. В-четвёртых, и это главное, письмо содержит важнейшую ссылку на благожелательно, судя по всему, ранее уже обсуждённую с Г.М. Маленковым инициативу ряда директоров некоторых НИИ создать вуз нового типа. Информационно новым поводом для обращения к отвечающему за кадровую политику всесильному секретарю ЦК была записка, разработанная на сей предмет этой инициативной группой учёных, и сообщение о подготавливаемом под эгидой С.В. Кафтанова совещании на эту тему. Собственно «Записка об организации Московского физико-технического института» твёрдо и определённо закладывает основы системы Физтеха, основные принципы которой действуют и по настоящее время. По существу, эта «Записка» повторяет всю сумму тех аргументов, которые за истёкшие 50 лет неоднократно выдвигали такие люди, как Витте, Иоффе и Христианович «со товарищи». До конца успешной была попытка одного лишь Витте, который, будучи в тот момент лицом, к верховной власти приближённым, именно ей, этой власти, и адресовал свой всеподданнейший доклад. Есть все основания считать, что опыт предшественников был хорошо прочувствован П.Л. Капицей и учтён. «Записка» содержит ссылку на успешный опыт физико-механического факультета Ленинградского политехнического института того времени, когда деканом факультета был А.Ф. Иоффе, а его заместителем – П.Л. Капица. Базой факультету служил Физико-технический институт АН СССР, где директором был академик Иоффе. Отталкиваясь от этого опыта, расширяя его в современных условиях, авторы «Записки» считают необходимым положить «... в основу организации Московского физико-технического института следующие принципы: 1. Специальный отбор по всей стране наиболее способной к научной работе и талантливой молодёжи. 2. Привлечение в качестве преподавателей наиболее активных и талантливых учёных. 3. Специальные методы обучения, рассчитанные на максимальное развитие творческой инициативы и индивидуально приспособленные к особенностям каждого учащегося. 4. Обучение на экспериментальной базе наших лучших исследовательских институтов». Обосновав необходимость и сформулировав принципы организации МФТИ, авторы «Записки» в сжатой, но недвусмысленно ясной манере излагают вопросы специального отбора учащихся, подбора преподавательского состава, принципов и методов обучения и предлагают Устав института. В Уставе была предложена весьма необычная, но тщательно разработанная схема управления институтом. Обращает на себя внимание выборность директора Института неким высшим советом, составленным из директоров базовых НИИ – инициаторов создания Физтеха. Здесь явственно просматривается аналогия с Британской традицией управления вузами посредством Советов попечителей. Кроме того, в проекте Устава видна актуальная для того времени забота о материальном обеспечении студентов. Предполагается резко повышенная, выше средней заработной платы в стране, стипендия, интернатный образ жизни, бесплатное питание и одежда. Надлежит подчеркнуть ещё одно важное обстоятельство. С самого начала речь шла об отдельном, не зависящем от других образовательных структур, учреждении. Активность П.Л. Капицы и С.А. Христиановича, имевшая место в то время, когда ещё отнюдь не утихло многократное и страшное эхо трёх взрывов американских атомных бомб, казалось бы, должна была вызывать быструю и радостную реакцию лиц, власть предержащих. Тем более, что выше упомянутый С.В. Кафтанов, который от имени ГКО ведал вопросами науки, читал все бумаги, которые писал Капица, неоднократно приезжал к Петру Леонидовичу для обсуждения поднимаемых вопросов, давал советы по прохождению дела. По существу, он осуществлял неофициальную апробацию инициативы, которая, таким образом, не носила раздражающего власть характера стопроцентной самодеятельности. Несмотря на это, дело с мёртвой точки не сдвигалось. И Пётр Леонидович принял единственно верное, а потому сильное решение: 1-го февраля 1946-го года он обратился с коротким, в одну машинописную страницу, письмом к Председателю Совета Народных Комиссаров СССР тов. И.В. Сталину. В этом письме, подписанном просто и с большим достоинством «Ваш Капица», сжато изложена суть дела и сообщается о разработке плана создания высшей физико-технической школы. Ничего в явном виде не требуя от тов. Сталина, Капица информирует Председателя Совнаркома о том, что «Проект соответствующего постановления, разработанный Комитетом по делам высшей школы, направлен в Совет Народных Комиссаров СССР». Но этого мало, Сталин лично знает Капицу, его независимый и ершистый характер, помнит его историю и его письма по поводу арестов академиков Л.Д. Ландау и В.А. Фока. Реакция великого вождя всех времён и всех народов на письмо одного лишь Капицы была заранее не ясна. Капица делает следующий гениальный ход. Свою тщательно продуманную смелую атаку он прикрывает мощным артиллерийским ударом: на другой день, 2-го февраля 1946-го года начальник ЦАГИ С.Н. Шишкин, С.А. Христианович и П.Л. Капица обращаются к И.В. Сталину с несколько более обширным (2,5 стр.) письмом. «Жизнь показывает, – писали они, – что подготовка творческих научных кадров может производиться только в тесной связи с ведущими работниками и научно-исследовательскими институтами… Несмотря на то, что предлагаемый проект был передан на рассмотрение в СНК СССР 2 месяца тому назад, он до сих пор не рассматривался. Мы придаём исключительное значение этому начинанию, от которого в значительной мере будет зависеть темп развития нашей науки и передовой техники. Но, чтобы пронести его в жизнь с это года, нельзя терять времени и надо сейчас же принять принципиальное решение и соответствующее постановление. Поэтому просим Вас, как Председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР дать указания об ускорении рассмотрения этого вопроса и принятии по нему окончательного решения». По совету С.В. Кафтанова, это письмо сразу же после его подписания поздним вечером, а точнее, уже ночью, было опущено в специальный для корреспонденции такого рода предназначенный почтовый ящик. По словам одних современников, этот ящик находился в вестибюле здания ЦК ВКП(б) на Старой площади, другие утверждают, что ящик сей был расположен у Спасской башни Московского Кремля. На мой взгляд, второй вариант более отвечает духу времени и характеру прецедента, созданного за 150 лет до того императором Павлом I. Вернёмся, однако, в Сталинское время. Видимо, почва была хорошо подготовлена, и этот нетривиальный шаг сработал немедленно. Уже в середине следующего за этой февральской ночью дня сотрудники аппарата И.В. Сталина вступили в контакт с авторами письма, и работа закипела. Это основополагающее письмо, кроме П.Л. Капицы и С.А. Христиановича, подписал С.Н. Шишкин – начальник ЦАГИ и заместитель Народного комиссара авиационной промышленности. Академик Христианович был тогда заместителем начальника ЦАГИ. Расчёт был прост. В сознании адресата наличие двух последних имён должно было надёжно связать идею Физтеха с такой передовой отраслью народного хозяйства и оборонной промышленности как авиация. Больше того, первые строки предлагаемого к рассмотрению проекта постановления Правительства гласили: «Для подготовки научных работников исследовательских институтов в области физики и авиации СНК СССР постановляет: ...». Что такое авиация, И.В. Сталин хорошо знал. В этом согласны все мемуаристы, его современники, как сталинисты, так и антисталинисты. С точки зрения теории феодальной интриги следует отметить своеобразное решение Капицы послать два письма Сталину – одно, только за своей подписью и очень короткое, другое, на следующий день, чуть более подробное и подписанное, кроме автора первого письма, ещё двумя уважаемыми лицами, в тесной дружбе с Капицей до того не замеченными. Так или иначе, но 10 марта 1946 года за № 546-222 Совнарком СССР принял Постановление «Об организации Высшей физико-технической школы СССР», действующей на основаниях, подробно изложенных в «Записке» группы учёных на имя Г.М. Маленкова от 23 октября 1945-го года. Хотя это Постановление было впоследствии отменено, оно являет собой важный этап в реализации идеи Физтеха, и есть прямой смысл дать о нём более подробную информацию. В архивах МФТИ нет официального текста, сохранился только проект, который краток, выразителен и очень интересен. Он содержит следующие позиции: «Для подготовки научных работников исследовательских институтов в области физики и авиации Совет Народных Комиссаров СССР ПОСТАНОВЛЯЕТ: I. Организовать учебное заведение повышенного типа – Высшую Физико-техническую школу СССР. К преподаванию в Школе привлечь научные кадры Центрального Аэрогидродинамического Института имени профессора Н.Е. Жуковского (ЦАГИ), Института физических проблем, Физического института Академии наук СССР, Математического института Академии наук СССР, Института химической физики Академии наук СССР, Лабораторий № 2 и № 3. Практическое обучение слушателей проводить в лабораториях этих институтов. II. Назначить в состав Правления Высшей Физико-технической Школы СССР: 1) Президента Академии наук СССР, директора Физического института Академии наук СССР, Академика С.И. Вавилова; 2) Директора Института Физических проблем, Академика П.Л. Капицу; 3) Начальника ЦАГИ, Заместителя Народного Комиссара авиационной промышленности, профессора С.Н. Шишкина; 4) Заместителя Начальника ЦАГИ, Академика С.А. Христиановича; 5) Начальника Лаборатории № 3, Академика А.И. Алиханова; 6) Начальника Лаборатории № 2, Академика И.В. Курчатова; 7) Директора Института химической физики АН СССР, Академика Н.Н. Семёнова; 8) Директора Математического института АН СССР, Академика И.М. Виноградова; 9) Председателя Комитета по делам Высшей Школы при СНК СССР С.В. Кафтанова. III. Поручить Правлению Высшей Физико-технической Школы избрать ректора, разработать устав Школы и представить его утверждение Комитета по делам высшей школы при СНК СССР к 15 марта 1946 года. IV. Занятия в Высшей Физико-технической школе СССР начать с 1 сентября 1946 года. V. Поручить Заместителю Председателя СНК СССР тов. Маленкову Г.М. обеспечить необходимые мероприятия по созданию Высшей Физико-технической Школы СССР». Здесь необходимо остановиться. Современному читателю нелишне напомнить, что за пять дней до подписания этого Постановления, т.е. 5 марта 1946 года, сэр Уинстон Черчилль в присутствии Президента США Гарри Трумэна выступил в университете ничем прочим не замечательного городка Фултон в штате Миссури, США, со своей печально знаменитой речью о железном занавесе, разделившем Европейский континент. Со всей страстностью большого оратора, опираясь на свой несомненно заслуженный авторитет одного из «Большой Тройки» лидеров антигитлеровской коалиции, Черчилль призывал Великобританию и США объединиться в военно-политическом союзе против СССР. Это было начало холодной войны, по сути дела, её публичное объявление. И нельзя сказать, что эта пропагандистская акция осталась не замеченной, что этот призыв Черчилля не был услышан на Западе. Со своей стороны, и на Востоке эта Фултонская речь бывшего союзника не была проигнорирована. Холодная война между «Западным миром» и СССР, проистекающая из этого изнурительная гонка вооружений определяли ту внешнеполитическую обстановку, на фоне которой Правительство СССР приняло решение о создании Физтеха. Внутреннее состояние страны было далеко не благополучным. Достаточно напомнить тяжелейшие необратимые людские потери только что закончившейся войны. Промышленность Европейской части страны и города её лежали в развалинах. Продовольственное положение было предельно тяжёлым. Карточная система распределения скудной пищи там, где она хоть как-то функционировала, с трудом, еле-еле покрывала минимальные биологические потребности людей. Но преобладающими были дух оптимизма, гордость победителей в самой тяжёлой в истории Отечества войне, живое чувство осознанного и подлинного патриотизма. Именно это и определило многое из последующих успехов. Это трудная тема. Нынешним молодым людям трудно понять, трудно представить себе всю тяжесть жизни в Советской России того времени, всю тяжесть «свинцовых мерзостей» той жизни. Ещё труднее понять, как это у большинства населения громадной страны голодный блеск глаз трансформировался в свет творческого энтузиазма и оптимизма. В это поверить практически невозможно, но это так. Именно эту волну энтузиазма недавней победы поймали учёные – инициаторы Физтеха. Их инициатива полностью отвечала инстинкту самосохранения верховной власти. Сталин вышел из трагического катарсиса войны заметно окрепшим и ещё более могучим и великим. И он понял роль передовой техники и необходимой для её создания науки в деле укрепления обороноспособности руководимой им страны, а значит, и в деле сохранения и упрочения своей власти. Большие учёные – создатели Физтеха беззаветно любили науку, науку как таковую, науку в себе и себя в науке. И они хорошо понимали окружающий их мир. Послевоенное народное воодушевление, сталинская воля и интеллект учёных родили Физтех. Весна и лето 1946 года прошли в судорожной борьбе за реализацию постановления от 10 марта. Сначала дела шли относительно хорошо. Первое заседание Правления Высшей Физико-технической школы состоялось 10 апреля, с небольшой, но простительной задержкой. Судя по протоколу, на заседании присутствовали академики А.И. Алиханов, С.И. Вавилов, И.М. Виноградов, П.Л. Капица, И.В. Курчатов, Н.Н. Семёнов, С.А. Христианович, а также С.В. Кафтанов и Д.Ю. Панов. Председательствовал Президент Академии наук СССР академик Вавилов. Набор имён достаточно внушителен и хорошо совпадает со списком фигурантов постановления Правительства. Именно эти люди составляли ту группу лиц, на мнение которых опирался Капица, обращаясь со своими инициативными письмами к Сталину и Маленкову. Правление первым своим протоколом утвердило избрание заведующих специальностями, перечень кафедр Школы, общую структуру учебного плана и правила приёма в Школу, а также избрало заведующих кафедрами. Впоследствии важным оказался пункт решения Правления Школы, предлагающий заведующим специальностями совместно с академиком С.А. Христиановичем и профессором Д.Ю. Пановым разработать учебные планы специальностей. Пояснения здесь излишни. Вся эта группа учёных, входившая в состав Правления Школы, да и не только они, но и многие другие видные представители точных наук хотели видеть академика Капицу во главе задуманного им дела. Но члены Правления – люди искушённые. Они отчётливо видели надвигающуюся на Петра Леонидовича большую опалу. Общественный авторитет Петра Леонидовича был весьма высок. Мириться с этим Сталин не мог никогда, а уж в послевоенное время – особенно… 17 августа 1946 года Сталин подписывает Постановление Совета Министров СССР, освобождающее тов. Капицу П.Л. от должностей начальника Главкислорода и директора Института физических проблем – организаций, созданных этим самым Капицей. Члены Правления Высшей Физтех Школы находились в затруднительном положении. Очевидно, что ещё только-только наметившиеся в апреле 1946 года проволочки в решении множества конкретных мелких вопросов, поставленных Постановлением от 10 марта, были не случайны. Высшие чиновники хорошо чувствовали ситуацию. И поэтому мудрые члены Правления, и в их числе академик Капица, 10 апреля аккуратненько вручили бразды правления академику Христиановичу. Сергею Алексеевичу как лицу, на то специально уполномоченному коллегами, пришлось добиться личного приема у Г.М. Маленкова на предмет преодоления с его помощью многочисленных препятствий, то и дело возникающих на пути реализации Постановления Правительства. Все вопросы были решены, но «инициатива наказуема», и академик Христианович был назначен главой Физтеха. …В марте 1946 года Совет Народных Комиссаров СССР по инициативе И.В. Сталина был переименован в Совет Министров (Совмин) СССР. Этот акт не был простым проявлением игры в слова: Сталин и внешне всё дальше и дальше отходил от Ленинских и норм, и форм. Золотые погоны командному составу армии, раздельное обучение мальчиков и девочек в средней школе, мундиры дипломатам, уже не полпредам, а послам, министры, а не народные комиссары – всё это суть звенья единой цепи, стягивающей по самой идее своей рыхлую советскую государственность в единый организм унитарного централизованного государства. Само по себе это всё отнюдь не плохо, если бы оно делалось по существу, а не для того, чтобы внешним лоском традиционной формы облагородить тоталитарную суть режима. На этом фоне шла борьба за выживание идеи Физтеха. Дело в том, что к трудностям политического, назовём их так, плана прибавилось и то, что предлагаемая система Физтеха шла вразрез с уже хорошо и плотно сложившимися традициями Советской высшей школы. Непреходящий характер носит вязкое сопротивление враждебного окружения, представляющего собой среду обитания разного рода бюрократических структур. …Обращает на себя внимание то обстоятельство, что, по крайней мере, внешне, всё упиралось в отсутствие помещения для Физтеха. Министр Авиационной промышленности СССР М.В. Хруничев писал Лаврентию Павловичу: «...Министерство согласно предоставить для размещения учебных помещений и общежитий Школы здание бывшего Дирижаблестроительного учебного комбината на ст. Долгопрудная Калининской ж.д.» Это первое упоминание в официальных истории Физтеха священного для нас словосочитания “станция Долгопрудная”. Вот как вспоминает окончательный выбор места для размещения Физтеха академик Христианович: «Сначала хотели в Москве. Но тут большую роль сыграл Пётр Леонидович. Он помнил Кембридж, город-университет, город колледжей, где по тропинкам парка на берегу реки ходил Исаак Ньютон. Так как для студентов предполагалась трудная программа, надо, чтобы было спокойно, просторно, было бы место для строительства. А у М.В. Хруничева была проторенная дорога. Здесь строили дирижабли. Корпус института был не достроен, но там были коммуникации, рядом было общежитие. Вот почему так и было решено. Приезжали сюда вместе с П.Л. Капицей, С.В. Кафтановым на паровичке». Эта благостная картина представляет собой типичную попытку «выдать несчастье за добродетель». Другого выхода не было, и Долгопрудная на долгие десятилетия казалась и оказалась правильным решением. После того, как академик Капица перестал быть формальным главой Физтеха, Правление решило перейти из-под крыла Г.М. Маленкова под эгиду Л.П. Берия, что было более чем естественно. Борьба за Физтех приняла предметный характер. Традиционалисты оружия не складывали. Только активная позиция таких влиятельных людей как И.В. Курчатов, и А.И. Алиханов (ядерная энергия), Н.Н. Семёнов (физика и химия взрыва), А.И. Берг и А.Н. Щукин (радиолокация), С.И. Вавилов (оптика), М.В. Келдыш и С.А. Христианович (авиационная и ракетная техника), спасла идею Физтеха. Конечно, им очень сильно помогало то, что они с полным правом могли опираться на подписанное И.В. Сталиным Постановление Правительства и на мнение Политбюро ЦК ВКП(б). В коридорах и в кабинетах власти шла нормальная бюрократическая война «мышей и лягушек». Позиции Физтеха постепенно укреплялись. Но летом 1946 года что-то всё-таки произошло. Что именно, точно неизвестно. Неизвестно, как случилось, что идея независимого учебного заведения нового типа в виде Высшей Физико-Технической Школы СССР, идея, уже оформленная организационно, притом самым авторитетным образом, была отодвинута в сторону. На вопрос, – «Почему институт стал факультетом МГУ»? – С.А. Христианович прямого ответа не даёт, хотя и указывает некоторые глубинные тому причины. «Когда пошло дело с организацией института, то оказалась масса противников, в том числе и в вопросах использования преподавателей-совместителей. В принципе же нами предполагалось, что в институте могли работать преподавателями только совместители, научные работники. И таких расхождений с существовавшей структурой высшей школы было много. Это были не только вопросы оплаты преподавателей, но и другие льготы: малочисленные группы, возможность посещать или не посещать лекции, задания. Всё это считалось крамолой невероятного размера. И вот начали писать письма всюду, что это безобразники какие-то, которые ломают традиции советской высшей школы, вводят неоправданные новшества, допускают крамолу ... ». По сути дела Сергей Алексеевич, конечно же, прав. Но в те времена и в таком деле одного лишь недовольства разворошенного муравейника образовательных чинуш для активного сопротивления принятому Сталиным решению было мало. Скорее всего, и это мой домысел, так как никаких конкретных данных, а тем более, документов на сей предмет у меня нет, дело в том, что политическое и идеологическое руководство страной и партией с большим недоверием относилось к Петру Леонидовичу Капице. В то же время выдающаяся индивидуальность Капицы, пусть и не являющегося ректором ВФТШ, явственно просматривалась во всех основополагающих документах Физтеха, а слова его, не расходились с делом, и активность его была действенной. Партийные идеологи сочли опасным доверить П.Л. Капице или его авторитетному для учёных влиянию, отдельное, независимое, ни в какую промежуточную структуру не входящее, но, вместе с тем, очень нужное стране высшее учебное заведение элитного характера. Выход из созданного ими же затруднительного положения наши мудрые «руководящие круги» нашли на пути организации Физико-технического факультета в составе Московского государственного университета, сохранив, правда, для ФТФ МГУ все основополагающие принципы работы, разработанные Капицей для ВФТШ. Не исключено также и то, что упомянутые руководящие круги ориентировались на вызревающую к тому времени мысль И.В. Сталина соорудить новое здание МГУ и желание вождя увидеть воздвигаемый по его предложению храм науки построенным ещё при своей жизни. В такой ситуации всякое действие, которое можно было бы ненавязчиво трактовать как выражение уважения к МГУ, Сталину должно было понравиться. Так или иначе, но почти через девять месяцев после принятия правительственного решения о создании Высшей Физико-Технической Школы, а именно, 25-го ноября 1946-го года за №2538 было принято Постановление Совета Министров СССР «О мероприятиях по подготовке высококвалифицированных специалистов по важнейшим разделам современной физики». Это Постановление конституирует Физико-технический факультет Московского государственного университета. Опыт многих стран упрямо свидетельствует, что государства и народы успешно выходят из тяжёлых, очень трудных, форс-мажорных обстоятельств, и что социальные реформы в них успешны, когда большое, огромное внимание уделяется проблемам образования. Прежде всего – образования высшего и его должного реформирования путём конструктивных, созидающих преобразований. Достаточно назвать Франциска Первого, покончившего с монополией Сорбонны созданием Коллеж де Франс (1530 г), Вильгельма Оранского, в разгар тяжелейшей национально-освободительной войны против Испании в ходе Нидерландской буржуазной революции создавшего Лейденский университет (1575 г), Наполеона и его знаменитую Эколь Политекник (1794-1804 гг), Муцухито Первого и реформы эпохи Мэйдзи в Японии при переходе от глухого феодализма к новому образу жизни (1868). И нельзя не вспомнить великого преобразователя России Петра Алексеевича Романова – Петра Первого, Петра Великого – и создание им высшей инженерной школы в России (1701). В 1945 году находилась наша страна в форс-мажорных обстоятельствах победителя в самой тяжёлой из войн России, победителя, стоящего перед жесточайшим технологическим вызовом XX века. Создание Физтеха П.Л. Капицей и И.В. Сталиным отвечало этому вызову. Подписав 25-го ноября 1946-го года Постановление Советского Правительства, учреждающее ФТФ МГУ, Постановление, которое было реализовано практически полностью, Сталин на деле завершил образовательную революцию в СССР. В этом, кроме всего прочего, историческое значение Постановления от 25 ноября сорок шестого года. Для тех же, для всех тех, кому выпало в этой жизни огромное счастье учиться на Физтехе, 25 ноября есть священный день, день великой годовщины, день годовщины великого события.

(продолжение следует)


© Журнал "Потенциал", 2005-2017. Все права защищены. Воспроизведение материалов сайта и журнала "Потенциал" в любом виде, полностью или частично, допускается только с письменного разрешения редакции.
Отзывы и пожелания шлите почтой.
Подготовка к ЕГЭ
ЕГЭ по математике
login